Падёт ли режим Исламской Республики Иран до 2027 года?

Консенсус площадок по исходу «да» — 10%, и это оценка одного крупного рынка: контракт торгуется на Polymarket, где накопленный оборот составляет 23 330 371 долл. Оборот такого размера для геополитического контракта означает, что цену формирует не пара участников, а достаточно широкий поток заявок, — но также означает, что расхождения между площадками, по которому обычно видно неуверенность, здесь просто нет: сравнивать не с чем. История наблюдений по этому контракту коротка. Первая записанная точка датируется 29 июля 2026 года, и все 88 зафиксированных наблюдений лежат на одном уровне — 91%, без единого отклонения вверх или вниз. Этот уровень практически дополняет оценку в 10% до сотни, то есть описывает зеркальный исход — сохранение системы; расхождение в один процентный пункт объясняется округлением и разницей между ценами покупки и продажи. Содержательный вывод из такой серии один: в наблюдаемом окне рынок вообще не менял мнения, и любые утверждения о «динамике» здесь были бы вымыслом. Почему оценка низкая, понятно из механики самого вопроса. Планка расчёта требует не кризиса, а разрыва: должно возникнуть нечто вроде временного правительства или революционного совета, либо действующие институты должны перестать контролировать большинство населения. За последние годы иранская система прошла через массовые протесты 2022–2023 годов, через прямую войну с Израилем в июне 2025 года с ударами по ядерной инфраструктуре и потерей части военного руководства, через возврат санкций ООН в сентябре 2025 года — и ни один эпизод не приблизился к этому порогу. Для рынка это сильный эмпирический аргумент: аппарат подавления сохранял управляемость даже тогда, когда военное руководство физически выбивалось. Остаточные 10% — это не оценка вероятности протестов или новых ударов, которая заметно выше, а оценка вероятности того, что за оставшиеся пять месяцев 2026 года кризис перейдёт в необратимую фазу. Основной канал риска здесь — вопрос преемственности: Хаменеи 87 лет, а решение о новом рахбаре принимает Совет экспертов, и именно момент передачи власти теоретически способен обнажить конфликт между духовной иерархией и КСИР. Но по условиям контракта даже сама смена верховного лидера — если система при этом сохраняется — расчёту «да» не помогает; нужен именно распад конструкции, а не её обновление. Отдельно стоит учитывать характер расчёта: он привязан не к документу, а к «широкому консенсусу крупных международных СМИ» о статусе иранского правительства. Это добавляет к цене небольшую составляющую неопределённости в промежуточных сценариях — например, при затяжном двоевластии или гражданском конфликте без ясного центра власти. Чем размытее гипотетическая картина, тем выше шанс, что арбитр зафиксирует сохранение статус-кво, и рынок это, по-видимому, учитывает.